Тому, кого в 13 лет дважды ставят к стенке, жизнь сюрпризов преподнести не в состоянии
Григорьевых никто не напугает… Прямая мужская судьба

3 июля, точнехонько в День Независимости, исполняется 93 года «юному партизану» Великой Отечественной Александру Филипповичу Григорьеву. 

Такой вот фокус: 93-летний юноша... Между нами говоря, два года назад мы про этого замечательного брестчанина уже писали. И решили не отказывать себе в удовольствии эту историю повторить, добавив немного дополнительных эмоций и фотографий.

От редакции

Дороги Смоленщины. Дедовская история

Родился Саша Григорьев в деревне Малая Чаица Смоленской области. Однако нельзя сказать, что к Беларуси он имеет лишь косвенное отношение. Отнюдь.

Во-первых, его дед по материнской линии — мелкопоместный дворянин из местечка Бешенковичи Витебской области Егор Фёдорович Глебов, а бабушка — родом из бешенковичской шляхты. 

Ну а во-вторых... Про то, сколько лет и почему Александр Филиппович прожил в том же Бресте, поговорим поближе к финалу нашего рассказа.


А сейчас отмотаем календарь лет эдак на 120 назад.

Так получилось, что ещё во времена Российской империи земли и имение деда в Бешенковичах заняли под полигон. Но взамен Егор Федорович получил не шиш с маслом, как это наверняка случилось бы при советской власти, а как раз наоборот — большой земельный надел в Смоленском уезде.

Впрочем, с причудливыми взглядами на вопросы собственности во времена СССР гражданин Глебов успел познакомиться. Накануне коллективизации 20-х годов XX века, проходившей обычно под «задушевным» лозунгом «Грабь награбленное», этот реально умный и довольно немолодой человек (на тот момент уже овдовевший), всю свою собственность безвозмездно, то есть даром, передал местным властям.

А сам до самой смерти прожил у одной из своих дочерей. Очень тихо и незаметно.  Это как раз никогда не возбранялось… 

Дядя самых честных правил

Его единственный сын Иван (дядя Александра Филипповича. — РЕД.) имел все основания затаить в адрес советской власти «некоторое хамство», как мог бы написать тот же Михаил Зощенко.

Такие, вольно или невольно обиженные Советами люди, порой сознательно шли сотрудничать с представителями немецкого режима. И чаще всего разочаровывались в своём выборе, однако для них уже было поздно что-либо менять.

Так вот нет, потенциальный наследник большого поместья Иван Глебов и близко не пошёл встречать арийских борцов с большевиками, жидами и комиссарами хлебом-солью.

Вместо этого он стал комиссаром партизанского отряда Дмитрия Пучкова, входившего в соединение Никифора Коляды, знаменитого в свое время Бати.

Осенью 1942 года во время блокады партизанской зоны регулярными войсками вермахта Иван Егорович погиб, как и весь его отряд.

Люди бились не за какие-то собственные шкурные интересы, а за страну, Родину. Это сейчас не всем понятно, к сожалению. Ладно…  

Страшное лето 1941-го. И это — не штамп, а часть той жизни

Но вернёмся к фигуре Александра Филипповича Григорьева, а на момент начала войны — просто шустрого, бойкого Саньки.

Ему 22 июня 1941 года еще не исполнилось и 13 лет. До этой важной даты в его жизни оставалось всего 2 недели, и вот — привет. Какие уж тут именины…  

Его малая Родина, деревня Малая Чаица, располагалась между городом Духовщиной и станцией Ярцево. Именно в этом направлении двигались на Москве танки армии Гудериана. И здесь их ценой неимоверных усилий задержали на 2 месяца.

Он и сейчас нервно вспоминает, какая это была мясорубка — горы трупов с той и другой стороны. А это ж лето, жара. Тела убитых быстро начинали разлагаться. Но если наступавшие немцы своих ещё успевали хоронить, то наших солдат по ночам прикапывали как могли местные жители, те же пацаны.

Как бы там ни было, фронт советской обороны в этих местах был немцами с большим трудом, но прорван. И части вермахта покатились на восток.

Ну а местному населению нужно было решать, как жить дальше.

Вот лишь один пример той «мирной жизни». В окрестностях появилось множество вырвавшихся из окружения или бежавших из плена красноармейцев.

И Сашина мать приняла решение: под видом родственников взять в семью трех бойцов. По её примеру поступили и многие другие сельчане. Был большой риск во всем этом. Да и вопроса, как кормить молодых, здоровых мужиков, никто не отменял.

Однако это было ещё полбеды. Проблемы возникли, когда в деревне расположилась немецкая тыловая часть, а рядом начали складировать всевозможное снаряжение, брошенное впопыхах бойцами Красной Армии. Ночью объект был под охраной, а вот днём его разморенные немецкие тыловики оставляли без всякого надзора.

Этим и решили воспользоваться новоявленные «родственники». Они подговорили шустрого Саньку сделать несколько ходок и принести им того-другого-третьего.

Две его экспедиции прошли успешно, а на третьей он засыпался — с радиоприёмником на руках. Немцы его решили в назидание другим расстрелять. Запросто так.

Однако в деревне новости разносятся быстро. В комендатуру прибежала мать — абсолютно святая женщина… И вымолила у коменданта прощение и жизнь для сына. 

«Шнель — к стенке»

К концу 1941 года в этих местах сформировалось вполне себе организованное партизанское движение. Сначала были отдельные группы, а потом уже и вполне себе боеспособные отряды.

Вот как о том времени вспоминает сам Александр Филиппович: «На тот момент мы, деревенские малолетки, самостоятельно обзавелись всевозможным оружием и только ждали удобного случая. И вот этот случай настал под Новый год. Нам так казалось. Мы пошли потихоньку к лесу. Но в это же время из соседней деревни Сыроквашино, где располагался немецкий гарнизон, нам наперерез выдвинулся фашистский транспорт. А часть немцев двинулась за нами на лыжах — параллельно.

В общем, начали по нам стрелять. Те из пацанов, кто двигался сзади, быстро вернулись в родную деревню. А мы, бежавшие впереди, оказались в патовой ситуации, как любят выражаться любители шахмат. Но если серьёзно, то путь назад нам оказался отрезан, а добежать до леса по взгорку быстрее лыжников было нереально. Трое мальчишек были убиты сразу.

У меня со старшим другом были пистолеты, но мы их сообразили зарыть в снегу. А все, кто уцелел, начали отползать к заброшенному сараю.... И ползли до тех пор, пока нам не сказали Хенде хох. Или что-то в этом роде».

Всё остальное больше напоминает сценарий военной драмы, с хорошо подготовленными психологическими переходами, с целью максимального воздействия на зрителя. Однако это все — чистая правда, а не кино и не роман со страшилками, которые давно никого не пугают.

Пацанов обыскали, ничего из оружия не нашли. Обозлились до безобразия. Потребовали рассказать, где партизаны — и опять по нулям.

Взбешённые немцы, матерясь по-своему, поставили всех этих деревенских Гаврошей к стенке, абсолютно не церемонясь.

И тут перед немцами с иконой в руках появилась мать 13-летнего Сани Григорьева. Она снова на коленях умоляла отдать ей несмышленого сына. Один начальственный немец смилостивился и махнул перчаткой: забирай, мол. Тут она подхватила ещё двоих, одиннадцатилетних мальчишек с криком: «И эти тоже мои».

Больше ей сделать уже ничего не позволили. Пацанов постарше немцы показательно расстреляли на глазах у этой обезумевшей от горя и потрясений четверки. Мол, порядок есть порядок, орднунг, так его растак.

А уже через сутки, ещё затемно, все дееспособные жители деревни ушли в леса. Получилось, что за полгода 13-летний Александр Григорьев два раза был под расстрелом. Детство его кончилось очень рано, толком не начавшись.  

 

Связной

Как раз в районе его малой родины, у фашистов в подбрюшье, смоленские партизаны в 1942 году фактически открыли второй фронт. Немцы жгли дотла местные деревни, порой со всеми жителями. В ответ получали ожесточенное сопротивление. Нечто подобное, а пожалуй, в ещё более серьёзных и жутких масштабах, творилось в соседней Белоруссии (тогда она называлась именно так, не стоит нас поправлять. — РЕД.).

Но именно на Смоленщине немецкие гарнизоны партизаны впервые начали громить просто со страшной силой, в формате масштабных боевых операций. 

Один такой гарнизон партизаны собирались атаковать в деревне Береснево. Там проживали Сашины родственники. И вот все совпало. Немцы не обратили внимания на худенького мальчишку с ясными глазами, появившегося в одной из хат. Ну родственник и родственник, не возбраняется. А он, шляясь по деревне, отлично запомнил места расположения огневых точек, посты, основные места проживания врагов.

И партизаны заходили в эту деревню с козырями на руках, отлично информированными.

О мощи партизанского движения можно судить со слов самого Александра Филипповича. Он говорит, что на немецкий гарнизон в Бересневе выступили две отбитые у немцев танкетки и 35-миллиметровая пушка. Не говоря уже про стрелковое оружие, которым были прекрасно вооружены партизаны.

Но про какие-то ужасы пребывания в лесу наш собеседник не вспоминает. И не потому, что не хочет или там скромничает. Просто к боевым действиям его старались не допускать.

Жили они в землянках. Готовили немудрящие обеды. Вспоминает, как с приятелем наловили на Дубровском озере 20 килограмм рыбы и были дважды обстреляны бдительными то ли немцами, то ли полицаями. Но остались целыми и смогли удивить всех партизанской ухой по своему деревенскому рецепту.

Однако долго это сидение в лесу продолжаться не могло. Немцы начинали постепенно стягивать серьезные силы против «лесных бандитов». Это уже не было какой-то тайной.

1942 год. Операция «Дети»

И вот наступил июль второго года войны. Это был поворотный момент в жизни Александра Григорьева. Начиналась операция «Дети», санкционированная на самом верху. По приказу из Центра, всю молодёжь из партизанских отрядов Смоленщины требовалось организованно и незамедлительно переправить в тыл.

Это распоряжение касалось мальчиков и девочек 1926-1929 года рождения.

Легко сказать — организованно перейти линию фронта, когда в группе — одни дети и подростки.

В итоге первая группа попала в переплёт. Просто пропала. О её судьбе ничего не известно. Судя по всему, погибли там все. А вот вторая, в которой находился и герой нашей публикации, благополучно перешла фронт — в районе деревни Старая Торопа, если это кому-то так уж интересно.  

Ну а дальше — военный эшелон, в который загрузили этих, чудовищно измождённых детей войны.

По пути состав бомбили, но напугать его малолетних пассажиров ничем таким уже было просто невозможно. 

Очень и очень быстро. В телеграфном стиле

Так в августе 1942-го 14-летний Саша Григорьев вместе со своим односельчанином Николаем Москалевым оказался в 150 км от Горького — в посёлке Разнежье. Окончил там фабрично-заводское училище по специальности плотник-столяр и был направлен работать на судоверфь, где строили военные катера.

Зимой ему приходилось разгружать баржи, на которых, помимо всевозможных грузов, были замёрзшие трупы. Но эти дети ничего такого, связанного со смертью, уже не боялись. Местным — да, было страшно. Фронт ведь по ним не прокатывался…

В марте 1944 года пятнадцатилетний Александр вернулся в родную деревню. Колхоз тем временем возглавил его отец, инвалид еще I-ой мировой войны. Больше некому было. Всех местных мужиков поубивали. Да и какое там коллективное хозяйство? Ни коровы, ни лошади, ни техники. Только бабы да лопаты, как говорится.

Впрочем, потихоньку техника стала появляться. И на тракторе Саша Григорьев успел поработать от и до.

В 1948 году его призвали в погранвойска. Служил срочную в Белоруссии. И вот уже более 70 лет связан с нашей республикой. А по большей степени — с Брестом.


Можно сказать, большая часть его жизни прошла «в погонах». Был он заместителем начальника погранзаставы в Бресте, в частности.

Но основная карьера оказалась заточена на борьбу с экономическими преступлениями. Согласно характеристике, проявил он себя в качестве прекрасного сотрудника. Мы же говорим: после увиденного и пережитого на войне такого человека напугать или там подкупить было нереально. Да никто особо и не пробовал.

А завершал он свою службу замначальника ОБХСС (ОБЭП по-нашему) управления внутренних дел Брестского облисполкома.

Дослужился до подполковника.

И знаете, на пенсии Александру Филипповичу никогда не было скучно.

Он поработал и внештатным корреспондентом брестской газеты «Заря», и освоил практически промышленное выращивание винограда на приусадебном участке под Брестом, и общественной работой всегда был загружен.

Говоря банально, но совершенно по сути: бодр, подтянут, активен, жизнеспособен.


Две-три мысли вслух

Удивительно то, что у этого человека так и не появилось официального статуса ветерана Великой Отечественной войны. Тут какие-то вопросы с бюрократической машиной. Мол, из-за детского возраста его не брали на опасные задания, а оставляли гнать партизанский первак. А это уж не вписывается в рамки героического образа ветерана. Ну что за лакировка той жизни, в самом деле?

Понятно, что его участие в качестве связного партизанского отряда трудно подтвердить какими-то справками. А нужны ли в данном случае эти бумажки, вот вопрос? И это звание ведь ему не нужно, он ничего и ни у кого не просит и просить не будет. Понятно ли мы выразились? 

И вот еще что. Анализируя судьбы и истории всех этих людей, которые прошли через горнило войны, обязательно наталкиваешься на какие-то дополнительные эпизоды, связанные с их родственниками, друзьями, знакомыми. И такие истории да судьбы встают порой перед глазами, боже ты мой…

В случае с Александром Филипповичем есть смысл хотя бы бегло сказать про других представителей его семьи, прошедших войну.  Старших братьев -- в частности.

Один брат был летчиком. Оказался сбит во время боя. Выпрыгнул из самолета с парашютом. Его пытались добить, трассирующие пули прошили и сожгли парашютный купол. И парень камнем рухнул в лес. Фактически стесал себе все лицо. В итоге врачи сняли с его тела здоровую кожу и провели операцию по пересадке.


После войны человек вернулся к мирной профессии — учителя. Однако хотелось бы посмотреть на тех детей, которые попытались бы пошутить над его измененным обликом.

Второй брат в войну командовал штрафным батальоном. О том, что это были за войска, снимают кино. Тот же «Штрафбат» смотреть не то что страшно, жутко. А о том, что было в жизни на самом деле, лучше не думать. Сон пропадет напрочь.

Достаточно сказать, что после войны он никогда не расставался с оружием. Правда, один раз к нему в дверь позвонили и предложили оружие добровольно сдать. Так сказать, по указанию то ли милиции, то военкома. Потом послушали его короткий монолог из-за двери, развернулись… и навсегда ушли.

Вот такие два наброска. Возможно, и не в тему рубрики. Но нам они показались любопытными.

Яблоко от яблони…

Александр Филиппович чрезвычайно гордится своими детьми, внуками, а теперь уже и правнуками. Это такой реально мощный ствол, обвившись вокруг которого виноградной лозой… отлично чувствует вся эта семья.

И все же самые дружеские отношения в семье у него с сыном. Женя, а точнее будет сказать — Евгений Григорьев, когда-то одним из первых в Беларуси получил право на ношение крапового берета.

Это офицер запаса, ветеран спецназа и наш большой, добрый друг. Кстати, участник многих боевых операций на территории бывшего СССР, а также на территории постсоветского пространства. Напугать его, также как и отца, совершенно нереально.


Так вот, Евгений Александрович пару лет назад говорил про своего Батю, объясняя его невероятную и неизменную бодрость, следующее: «Давайте не будем много говорить про войну или его службу в органах. Это все давно уже было. Вот если он опоздает на электричку, то не будет ждать каких-то рейсовых автобусов или поездов. До Бреста с дачи ему нужно пройти всего-то 10 километров. Для него это — не проблема.

К нему частенько заходят деды, лет на 20 его моложе, и тщательно записывают все его упражнения.

Но дело тут не только в физкультуре. Они ведь душа в душу прожили почти 50 лет с моей матерью. К сожалению, она тяжело заболела и довольно давно умерла.

Со своей нынешней супругой, Ниной, отец также счастлив. Конечно, не как молодожен. Но они по-настоящему любят, уважают друг друга, и это придает им силы и здоровья».

Все по классике: «Хорошая жена. Хороший дом. Что еще нужно человеку для того, чтобы встретить старость?»


К сожалению, за эти пару лет многое изменилось вокруг. Вот так запросто никто человека в возрасте за 90 с гаком кататься на электричках или там бродить пешком не отпустит. Не будем объяснять, почему.

Но хватит о болезнях и прочих напастях. С очередным бодрым днем рождения вас, дорогой Александр Филиппович. И как любят орать по поводу и без наши западные соседи: «Сто лят, сто лят».

P.S. Запоминается лучше всего, как известно, последнее слово. И дело. Так что вот вам хорошую новость напоследок. Любимый внук Александра Филипповича — Павел, который сейчас как две капли воды похож на деда в его 26 лет, проявляет себя в качестве гениального специалиста «Белой Руси» и замечательного парня.

В общем, жизнь продолжается. А это — самое главное.



Комментарии
Комментировать
Вас может заинтересовать
Районные и городские организации
Брестская область Гродненская область Минская область Витебская область Могилевская область Гомельская область Минск
Организации минской области
Организации Витебской области
Организации Могилевской области
Организации Гомельской области
Портал Президента Республики Беларусь
www.president.gov.by
Информационный ресурс для людей, столкнувшихся с проблемой наркомании
pomogut.by
Белорусский республиканский союз молодежи
brsm.by
Национальный правовой портал Республики Беларусь
www.pravo.by
Палата представителей
www.house.gov.by
Министерство информации Республики Беларусь
www.mininform.gov.by
Белорусское телеграфное агенство
www.belta.by

ВСЕ НА БОРЬБУ С КОРОНАВИРУСОМ!
В Беларуси стартует уже третья волна пандемии коронавируса, но люди в основном не то, чтобы думают о скорейшей прививке от этой напасти, а еще и продолжают активно противиться элементарным средствам индивидуальной защиты — санитайзерам и маскам
Подробнее